Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
Блудница и семинарист.
Блудница и семинарист.
На наш взгляд, эта история — как раз для первого дня поста. «Кто мой ближний?» — помните, в воскресенье читали этот Евангельский отрывок. А у любимого автора «Отрока» о.Андрея Пинчука есть своя история на этот счет.
«Я тогда учился в семинарии. Думал, что белое — это белое, а чёрное — это чёрное. Других цветов ни в людях, ни в событиях я не видел. Такой себе неофитствующий ригорист. Но отношение к миру и людям изменилось резко и быстро...
Как-то путешествовал автостопом по Крыму. Посетил святые места, искупался в море и к вечеру оказался у стен мужского монастыря. Попросился у привратника на ночлег. Тот сказал, что не может сейчас ничем помочь, так как идёт вечерняя служба. Самое интересное, что я показал «корочку» — удостоверение студента православной духовной семинарии, но даже после этого меня не пустили не то что на службу, но даже и во двор монастыря.
Служба закончилась… электричка ушла, а я наконец-то сподобился услышать ответ игумена, переданный привратником: «Принять не можем».
И я побрёл по безлюдному, тёмному городку. Страшно хотелось есть, но кушать было нечего, а деньги уже закончились. Болели и кровоточили ноги, которые я изранил, неосмотрительно путешествуя в сандалиях по крымским горам. Очень хотелось спать. Лёг на скамейку на остановке. Замёрз. Укрыться было нечем, разве что... В общем, накрылся валявшейся рядом большущей веткой какого-то лиственного дерева.
Как вдруг увидел бредущую навстречу девушку с сигаретой во рту. Растрёпанные волосы, помятое послепопоечное лицо, остатки синевы под глазом говорили многое о её образе жизни. Хотя, если не обращать внимания на эти мелочи, она была красива. <…>
— Тебе что, негде переночевать? — Задала очередной вопрос ночная нимфа.
Я опять смолчал. Не нужно обладать дедукцией Холмса, чтобы понять: да, мне негде ночевать.
— Пойдём ко мне, — предложила она.
И я задумался. С одной стороны, мне были дороги моя чистота и целомудрие. А с другой стороны, я устал. Устал от своего путешествия и вообще от жизни, которая в тот вечер казалась мне ужасной, дикой и бессмысленной.
«Господи! Ты меня сюда привёл. Мне уже всё равно. Не гневайся!» — помолился я и побрёл за девушкой.
Она жила с родителями. Попросила, чтобы я не шумел, а то старики будут ругаться. Мы тихонько пробрались в её комнату, и хозяйка показала место ночлега.
— Это кровать моего сына. Он сейчас в лагере, — объяснила она и, видя мою нерешительность, добавила: — Да не бойся! Есть хочешь?
Я утвердительно кивнул, и девушка вышла. Через минуту вернулась с тарелкой солёных огурцов и чашкой компота.
— Извини, больше ничего нет.
Но мне для утоления голода было достаточно и этого. Я стал разуваться, при этом непроизвольно скривился от боли.
— Что у тебя с ногами? — спросила она и после моего объяснения ушла за аптечкой. Достала йод, вату и бинт. Больше там ничего и не было. Я хотел всё это взять, но она не дала:
— Я сама. Сиди спокойно…
Она опустилась передо мной на колени и стала обрабатывать мои ноги. А я чуть не плакал от нахлынувших мыслей и чувств.
После медицинских процедур я лёг на кровать и моментально заснул. Утром она покормила меня огурцами с компотом и провела до дороги. На первой же попутке я уехал. Даже не спросив имени моей спасительницы...
В монастыре видели мои документы, знали, откуда я, что студент духовного учебного заведения, будущий священник, но не пустили, не накормили, не дали помолиться в храме. Она не знала, кто я и откуда, не спросила документов, но протянула руку помощи и приютила. Угостила всем, что было в её бедном доме, хотя сама постоянно продаёт своё тело ради куска хлеба.
Когда-то блудница омыла ноги Христа слезами и отёрла волосами своими. Не так ли поступила и эта крымская женщина? И я верю и знаю, что простятся грехи её многие за то, что она много возлюбила».
На наш взгляд, эта история — как раз для первого дня поста. «Кто мой ближний?» — помните, в воскресенье читали этот Евангельский отрывок. А у любимого автора «Отрока» о.Андрея Пинчука есть своя история на этот счет.
«Я тогда учился в семинарии. Думал, что белое — это белое, а чёрное — это чёрное. Других цветов ни в людях, ни в событиях я не видел. Такой себе неофитствующий ригорист. Но отношение к миру и людям изменилось резко и быстро...
Как-то путешествовал автостопом по Крыму. Посетил святые места, искупался в море и к вечеру оказался у стен мужского монастыря. Попросился у привратника на ночлег. Тот сказал, что не может сейчас ничем помочь, так как идёт вечерняя служба. Самое интересное, что я показал «корочку» — удостоверение студента православной духовной семинарии, но даже после этого меня не пустили не то что на службу, но даже и во двор монастыря.
Служба закончилась… электричка ушла, а я наконец-то сподобился услышать ответ игумена, переданный привратником: «Принять не можем».
И я побрёл по безлюдному, тёмному городку. Страшно хотелось есть, но кушать было нечего, а деньги уже закончились. Болели и кровоточили ноги, которые я изранил, неосмотрительно путешествуя в сандалиях по крымским горам. Очень хотелось спать. Лёг на скамейку на остановке. Замёрз. Укрыться было нечем, разве что... В общем, накрылся валявшейся рядом большущей веткой какого-то лиственного дерева.
Как вдруг увидел бредущую навстречу девушку с сигаретой во рту. Растрёпанные волосы, помятое послепопоечное лицо, остатки синевы под глазом говорили многое о её образе жизни. Хотя, если не обращать внимания на эти мелочи, она была красива. <…>
— Тебе что, негде переночевать? — Задала очередной вопрос ночная нимфа.
Я опять смолчал. Не нужно обладать дедукцией Холмса, чтобы понять: да, мне негде ночевать.
— Пойдём ко мне, — предложила она.
И я задумался. С одной стороны, мне были дороги моя чистота и целомудрие. А с другой стороны, я устал. Устал от своего путешествия и вообще от жизни, которая в тот вечер казалась мне ужасной, дикой и бессмысленной.
«Господи! Ты меня сюда привёл. Мне уже всё равно. Не гневайся!» — помолился я и побрёл за девушкой.
Она жила с родителями. Попросила, чтобы я не шумел, а то старики будут ругаться. Мы тихонько пробрались в её комнату, и хозяйка показала место ночлега.
— Это кровать моего сына. Он сейчас в лагере, — объяснила она и, видя мою нерешительность, добавила: — Да не бойся! Есть хочешь?
Я утвердительно кивнул, и девушка вышла. Через минуту вернулась с тарелкой солёных огурцов и чашкой компота.
— Извини, больше ничего нет.
Но мне для утоления голода было достаточно и этого. Я стал разуваться, при этом непроизвольно скривился от боли.
— Что у тебя с ногами? — спросила она и после моего объяснения ушла за аптечкой. Достала йод, вату и бинт. Больше там ничего и не было. Я хотел всё это взять, но она не дала:
— Я сама. Сиди спокойно…
Она опустилась передо мной на колени и стала обрабатывать мои ноги. А я чуть не плакал от нахлынувших мыслей и чувств.
После медицинских процедур я лёг на кровать и моментально заснул. Утром она покормила меня огурцами с компотом и провела до дороги. На первой же попутке я уехал. Даже не спросив имени моей спасительницы...
В монастыре видели мои документы, знали, откуда я, что студент духовного учебного заведения, будущий священник, но не пустили, не накормили, не дали помолиться в храме. Она не знала, кто я и откуда, не спросила документов, но протянула руку помощи и приютила. Угостила всем, что было в её бедном доме, хотя сама постоянно продаёт своё тело ради куска хлеба.
Когда-то блудница омыла ноги Христа слезами и отёрла волосами своими. Не так ли поступила и эта крымская женщина? И я верю и знаю, что простятся грехи её многие за то, что она много возлюбила».
15:32 17.03.2022 16+
Выбор редакции